Прошло более месяца с момента появления в российских СМИ сообщений о преступлении в Челябинском танковом училище. По данным прокуратуры, “в новогодние праздники военнослужащие по призыву из батальона обеспечения учебного процесса Челябинского танкового училища ввиду попустительства командования вуза и неисполнения служебного долга офицерами батальона оказались во власти пьяных хулиганов-старослужащих”. Из 40 человек, находившихся в казарме в это время, 8 были избиты. Больше всего досталось рядовому Андрею Сычёву, которому впоследствии из-за полученных увечий пришлось ампутировать ноги и половые органы.

В различных СМИ по горячим следам было высказано много противоречивых мнений о причинах подобных преступлений на почве неуставных взаимоотношений, о методах борьбы с дедовщиной в армии, но постепенно волна публикаций начала сходить на нет. Но современная российская действительность не даёт забыть эту тему – в канун Дня защитника Отечества вновь поступили сообщения о трагических происшествиях в Вооружённых Силах. Несмотря на это, уже сейчас можно подвести некоторые итоги обсуждения темы, посвящённой дедовщине в вооружённых силах РФ.

15 февраля в Госдуме прошёл правительственный час, посвящённый проблемам дисциплины в армии. Перед депутатами выступил вице-премьер, министр обороны Сергей Иванов. Причиной такого явления, как дедовщина в армии, министр видит “моральную патологию общества”. “Вы посмотрите программы ведущих телеканалов – одни “зоны”, “ментовские войны”, криминальная Россия и ЧП. Не удивительно, что криминальные сюжеты перекочевывают в реальную жизнь”, – отметил он.

С жёстким диагнозом «моральная патология общества» трудно не согласиться. Тезис «армия – это часть общества» сегодня в устах общественных деятелей стал общим местом. Но хотелось бы заметить, что любой общественный институт: армия, школа, высшая школа, чиновничество и т.д. – есть некоторое подмножество общества, которое, тем не менее, может быть либо лучше, чем общество в целом, либо – хуже. На данный момент вооружённые силы РФ явно опережают общий процесс нравственной деградации общества. Исходя из вышеизложенного, можно сделать очевидный вывод, чтобы искоренить дедовщину в армии необходимо сделать две вещи: 1) оздоровить само общество; 2) сделать армию лучшей частью общества, при этом процесс оздоровления армии должен идти опережающими темпами.

Как выяснилось в ходе дискуссии в СМИ, несмотря на кажущееся изобилие информации по вопросам дедовщины, в обществе по-прежнему нет достаточного понимания реального положения дел в армии. Поэтому на вопрос: что делать прямо сейчас для искоренения дедовщины? – можно смело ответить: в первую очередь проанализировать причины появления и многолетнего существования дедовщины.

Начнём с истории вопроса, при этом я буду исходить из своего личного опыта службы в армии и общения с теми, кто служил в вооружённых силах; а также черпать информацию по теме из СМИ и Интернета.

Министр обороны С.Иванов в одном из интервью в апреле прошлого года сказал:

“Дедовщина в армии есть, она всегда была, и в советские годы тоже. Просто тогда об этом не говорили. Это было табу. В то же время я утверждаю, что в 80 % частей и соединений Вооруженных сил дедовщины нет, потому что там нет вообще правонарушений”.

Это высказывание исторически недостоверно, хотя персонально для С.Б.Иванова оно “простительно” — по относительной молодости лет и загруженности служебной суетой он может быть не в курсе вопроса или руководствоваться ложными мнениями об истории страны и её Вооружённых сил. Следует также учесть то, что С.Иванов – профессиональный чекист и в армии не служил.

Было время, когда в Советской армии дедовщины не то, что не было, но и быть не могло. Правда, это было давно: в 1920 е — в начале 1950 х годов. Хотя разница между призывными возрастами была всегда, но дедовщины как унижения старослужащими молодёжи не было.

Предпосылки к дедовщине, в её современном виде, возникли только во второй половине 1950 х годов. Поскольку они не были своевременно подавлены, то дедовщина появилась в середине 1960 х годов. Впервые она проявилась при переходе от трёхлетнего срока службы к двухлетнему в сухопутных войсках и от четырёхлетнего к трёхлетнему на флоте. И, появившись в середине 1960 х гг., дедовщина к началу 1970 х гг. стала непременным атрибутом вооружённых сил СССР. Но в СССР она никогда не достигала таких масштабов, которые обрела в вооружённых силах постсоветской России, и до изуверств доходило гораздо реже даже при том, что чрезвычайные происшествия на почве дедовщины не получали огласки в обществе.

Для того чтобы понимать, почему в аспекте дедовщины история вооружённых сил страны разделилась на периоды: 1920 е — первая половина 1950 х гг.; середина 1950 х — середина 1960 х гг.; вторая половина 1960 х гг. — август 1991 г.; с начала 1992 г. — по настоящее время, — надо соотнести историю вооружённых сил с историей страны.

В 1920 е — до начала 1950 х гг. в вооружённых силах служили поколения, среди которых было много людей, идейно убеждённых в том, что они заняты единым общим делом – построением в СССР справедливого общества. И такие люди лидировали среди тех, кто был безразличен или имел другие убеждения. Не надо сбрасывать со счетов также то, что в подразделениях действовали комсомольские и партийные организации, обладавшие реальным авторитетом в разрешении всех без исключения вопросов.

Но, начиная с середины 1950 х годов, совпартноменклатурная “элита”, никогда не жившая идеалами построения общества справедливости, начала растлевать общество — прежде всего подрастающие поколения — и достигла в этом успеха. В результате за десятилетие к середине 1960 х годов в вооружённых силах возникла дедовщина именно как выражение принципа «Хапай по способности — пусть дураки служат честно».

В процессе утери общей цели в вооружённых силах возникли изолированные друг от друга корпорации: офицеры и военнослужащие срочной службы, последние, в свою очередь, также начали по признаку срока службы делиться на замкнутые группировки.

Развиваясь со второй половины 1960-х годов, к рубежу 1970-х – 1980-х дедовщина превратилось в то явление, которое писатель Ю.Поляков ярко изобразил в своей культовой повести «Сто дней до приказа». Эта повесть была написана в 1981 году, но опубликована только в перестроечном 1987 году в массовом журнале «Юность». На волне декларируемой тогда гласности эта публикация послужила отправной точкой для снятия табу на обсуждение темы дедовщины.

На первых порах это дало свои положительные результаты (впоследствии пропаганда борьбы с дедовщиной переросла в антиармейскую кампанию). В армии начали приниматься достаточно действенные меры информационного и организационного характера по устранению дедовщины: проводились беседы на эту тему, был введён институт ответственных (офицеры и прапорщики, которые оставались в казарме на ночь), проходили проверки на предмет неуставных отношений и т.д. Мощным фактором ослабления дедовщины явилось и то, что в это время в СССР проводилась антиалкогольная кампания, поэтому и в армии количество всякого рода бесчинств на алкогольной почве уменьшилось. Я служил «срочную» в 1988-1989 годах и могу сказать, что в то время практически невозможно было в казарме в открытую распивать спиртное; за весь срок своей службы я не видел ни одного пьяного офицера при исполнении служебных обязанностей. В современной России положение с пьянством, алкоголизмом и наркоманией в вооружённых силах такое же тяжёлое, как и в остальном обществе. Следует обратить внимание, что преступление в батальоне обеспечения Челябинского танкового училища произошло на фоне пьяного новогоднего разгула.

Также необходимо отметить, что в 1985-1988 годы в вооружённые силы призывались студенты, что оказало своё положительное влияние на взаимоотношения между военнослужащими срочной службы. Студенты принесли с собой в армейские коллективы элементы студенческого братства и равенства, а также необходимый в любой армии интеллект. Что с собой приносят в армейский коллектив выпускники ПТУ, детдомов, где уже давно свирепствует своего рода дедовщина? Какой интеллектуальный и нравственный уровень у призывного контингента в современной России?

Зам. министра обороны РФ генерал-армии Н.Панков и депутат Госдумы РФ А.Сигуткин в передаче «Времена» от 19 февраля сего года озвучили следующие данные: 6 % призванных в ВС РФ не умеют читать и писать, 40 % призывников до момента призыва в течение 3 лет нигде не работали, не учились, многие бродяжничали. По слова Панкова, в армии служат те, кто не должен служить, т.е. лица, которым нельзя доверить оружие, поэтому они служат с мётлами и лопатами.

А как случилось, что в обществе появилась огромная масса молодёжи, которой нельзя доверить армейскую службу, но её приходится призывать по причине нехватки призывников? С другой стороны, многие молодые люди, которым можно доверить службу, всячески уклоняются от призыва, во многом из-за опасения служить в частях, где царит дедовщина.

Во время прошлогоднего осеннего призыва по центральному телевидению показали репортаж о ситуации в Липецком областном военкомате. Оказывается, что среди призывников есть десятки молодых людей, которые сами хотят служить, признаны годными к службе, но представители армии – «купцы» – отказываются их брать, и приходится этим призывникам изо дня в день ходить в военкомат, а потом возвращаться домой. Причина такой ситуации в том, что эти молодые люди относятся к «низкой» группе учёта, т.е. имеют судимости, низкий образовательный уровень, проблемы со здоровьем и т.д.

Военный журналист М.Хадаренок в той же передаче В.Познера заявил, что никаких мер системного характера по искоренению дедовщины не принимается. Остальные участники обсуждения в основном говорили о количественных и качественных характеристиках сержантского корпуса, о зарплатах для офицеров, о судах чести, о необходимости занять личный состав боевой подготовкой и спортом и т.д. Я не спорю, это тоже необходимо, но этого недостаточно, надо понимать, что всё вышеперечисленное является лишь сопутствующим фактором психологической подоплёки взаимоотношений между военнослужащими. Ведь никому не придёт в голову назначать надзирателей в благополучный коллектив студентов или спортсменов. Такие надзиратели требуются в коллективах, в которых более или менее человеческие взаимоотношения можно насаждать только силой, т.к. сами члены коллектива не испытывают потребности в таких отношениях.

По своему назначению сержант или офицер – это совсем не надзиратель, а организатор и управленец, необходимый для выполнения свойственных армии задач. Уповая только на усиление сержантского корпуса и ужесточение всякого рода наказаний, и не меняя сложившейся психологии военнослужащих, можно получить ту же самую дедовщину – только в исполнении сержантов и офицеров. Взаимоотношения сержантов и новобранцев в учебных подразделениях (так называемых «учебках») дают представление о возможной ситуации в армии, какая может возникнуть при превращении сержантского состава в профессиональную корпорацию.

В учебках в настоящее время, как правило, представлено только две группы военнослужащих срочной службы: сержанты – младший командный состав с одной стороны, и курсанты – молодые солдаты одного призыва – с другой стороны. На «курсах молодого бойца», которые проходят новобранцы перед присягой, практически вся работа по доведению «до кондиции» «молодых бойцов» возлагается на сержантов, именно с ними приходится контактировать курсантам учебных подразделений. Зачастую, офицеров «молодой боец» может видеть только на утренних разводах. Можно сказать, что существуют два «параллельных мира»: мир военнослужащих срочной службы и мир офицеров и прапорщиков.

После принятия присяги, когда в учебке начинаются занятия по воинским специальностям, ситуация практически не меняется. И очень часто сержантское командование ничем не отличается от классической дедовщины. По сути, в учебках идёт процесс превращения вчерашних призывников в послушный «младший призыв», происходит психологическая обработка, своего рода прививка армейских традиций, как хороших, так и плохих. Затем, «доведённые до кондиции» молодые солдаты передаются в боевые части, где они попадают под «мудрое руководство» старослужащих. По уставу рядовые должны подчиняться сержантам своей части, старослужащие этим пользуются – многие пожелания «дедов» превращаются в приказания сержантов.

Не забудем и об офицерском корпусе. Офицеры, обычно, очень смутно представляют себе, что происходит в солдатских коллективах в их отсутствие. На многие факты неуставных отношений, всё же ставшие им известными, многие офицеры смотрят сквозь пальцы – далеко не всем охота разбираться с лишними проблемами и терять репутацию благополучной части. Более того, часто дедовщина просто выгодна некоторым офицерам – ведь «деды», по сути, берут на себя часть обязанностей по поддержанию порядка и дисциплины. На «дедов» очень удобно возложить и совсем неуставные обязанности, к примеру, недобросовестные офицеры часто используют солдат как бесплатную рабочую силу, при этом используются казённые материальные ценности и т.п. Естественно, в таких условиях бороться с дедовщиной не приходится – ведь «деды» знают обо всех «грешках» офицеров. Да и случаев издевательств над подчинёнными со стороны офицеров в современной Российской армии предостаточно, хотя в Советской армии даже в годы расцвета дедовщины подобных случаев практически не было. История взаимоотношений между офицерами, унтер-офицерами и солдатской массой в царской армии также даёт пищу для размышлений. Ошибаются те, кто считает, что профессионализация армии является панацеей от дедовщины.

Но и в Советской, и в Российской армии существовали и существуют «островки благополучия», несмотря на то, что все живут в одной стране по одним и тем же законам и служат по одним и тем же уставам. В чём причина, что в одних армейских коллективах есть дедовщина, а в других – нет?

Здесь мы подошли к очень важному вопросу: какова психологическая подоплёка неуставных отношений между военнослужащими? Почему уже в самом начале службы многие солдаты готовы безропотно терпеть дедовщину в ожидании второго года службы, когда они в свою очередь собираются «отыграться» на более молодых? В Интернете можно найти очень интересную точку зрения на этот вопрос: «психология дедовщины — один из разделов зоопсихологии». Коллектив аналитиков с многолетним стажем и с необычным названием Внутренний Предиктор СССР (некоторые участники – офицеры запаса) провёл серьёзный анализ психологических причин, порождающих дедовщину. Аналитики утверждают, что поведение всякого человека строится на основе: 1) врождённых инстинктов и безусловных рефлексов; 2) традиций культуры, стоящих над инстинктами; 3) собственного ограниченного чувствами и памятью разумения; 4) «интуиции вообще»; 5) водительства Божиего в русле Промысла.

Соответственно этому, в зависимости от того, что из названного выше доминирует в психике индивида, всякая особь биологического вида «Человек разумный» может быть носителем одного из четырёх более или менее устойчивых типов строя психики:

• Животный строй психики — когда всё поведение особи подчинено инстинктам и удовлетворению инстинктивных потребностей, не взирая на обстоятельства.
• Строй психики биоробота, «зомби» — когда в основе поведения лежат культурно обусловленные автоматизмы.
• Демонический строй психики характеризуется тем, что его носители способны к творчеству и волевым порядком могут переступить и через диктат инстинктов, и через исторически сложившиеся нормы культуры. Будет ли это добром или злом — зависит от их реальной нравственности.
• Человечный строй психики характеризуется тем, что каждый его носитель осознаёт миссию человека — быть наместником Божиим на Земле.

Ещё один тип строя психики люди породили сами.

• Опущенный в противоестественность строй психики — когда субъект, принадлежащий к биологическому виду «Человек разумный», одурманивает себя разными психотропными веществами: алкоголем, табаком и более тяжёлыми наркотиками наших дней.

В зависимости от статистики распределения людей по типам строя психики общество порождает соответствующую культуру и социальную организацию. Если в обществе или в каком-либо замкнутом коллективе начинают преобладать люди с нечеловечными строями психики, то закономерно появляются взаимоотношения характерные для животного мира: коллектив превращается, образно говоря, либо в жестокую стаю, либо в трусливое стадо. Дедовщина в вооружённых силах является типичным проявлением стадно-стайного алгоритма поведения, в своих крайних проявлениях дедовщина становится неотличима от системы взаимоотношений, существующей в местах лишения свободы, с её неотъемлемыми атрибутами: вожаками, приближёнными к вожаку, опущенными-неприкасаемыми и остальной серой массой.

Из сказанного выше следует, что поскольку дедовщину культивируют и поддерживают люди, по сути, личностно недоразвитые, то исключительно юридические процедуры (ужесточение ответственности, расширение практики преследования за дедовщину и т.п.) недостаточны для её искоренения. К примеру, в программе «Времена» было сообщено, что в американских вооружённых силах работают два юриста на роту (рота – приблизительно 100 человек), и, тем не менее, количество дезертировавших из американской армии превосходит количество дезертировавших из Российской армии, при примерном равенстве численности армий. Искоренение дедовщины требует мер действительно системного характера: изменения концепции образования в стране и изменения государственной политики поддержки семьи. Это необходимо для того, чтобы подавляющее большинство подростков вступало в юность, став носителями человечного типа строя психики, и не становились бы невольниками инстинктов и одержимыми.

Организациям солдатских матерей и прочим “правозащитным” организациям, если они действительно хотят искоренения дедовщины, а не подрыва обороноспособности Родины (к чему их успешно приспосабливают всякого рода закулисные спонсоры и вдохновители), следует больше уделять внимания и сил работе с подростками в школах, ПТУ, техникумах, а не переписке с Министерством обороны, командирами частей и судебным тяжбам с ними.

Судебные тяжбы и вразумляющая переписка правозащитных организаций были бы более полезны, если они будут направлены в адрес телевизионных компаний, продюсеров, кинопрокатчиков, которые растлевают детей и подростков; а также в адрес Министерства образования и науки РФ.

На мой взгляд, преодолеть дедовщину возможно только усилиями всего общества, направленными на изменение психологических основ поведения допризывной молодёжи, призывников, военнослужащих срочной службы и офицеров, само собой разумеется, что при этом должны также применяться различные меры организационного характера, о которых много говорилось в СМИ. В противном случае в казармах будут по-прежнему царить порядки стаи или стада, предопределённо порождающие новые жестокие преступления.

Пожелаю всем настоящим и будущим военнослужащим становиться и оставаться людьми, независимо от звания и срока службы.

Младший сержант запаса Анатолий Жупин