Бросается в глаза странная позиция наших СМИ по отношению к Китаю, отличная от их отношения к странам Запада. Из 3-х общегосударственных телеканалов только один имеет своего корреспондента в Китае, а у печатных органов, вообще, нет ни одного. В то же время все центральные телеканалы имеют своих представителей в США, Англии, Франции и Германии, причём они чуть ли не ежедневно засвечиваются на экранах телевизоров, часто по какому-нибудь незначительному событию в жизни этих стран. Информация же о Китае, крупнейшей по площади и населению стране мира, появляется от случая к случаю, зачастую по какому-нибудь трагическому событию, например, по поводу заражения вод Амура.
В чём причина? А в том, что при одинаковом промежутке времени ведения реформ достигнутые результаты в Китае и в России разительно отличаются. Страна с громадным населением, бедная энергоресурсами, смогла за небольшой исторический период стать, по существу, второй державой мира. В Китае ежегодные высокие темпы роста – до 9-ти % ВВП в год, миллиарды иностранных инвестиций, тысячи совместных с иностранцами предприятий, огромное строительство. По свидетельству очевидцев, в Китае удивляешься убожеству московских аэропортов по сравнению с построенными за короткий срок гигантскими аэропортами в Пекине, Шанхае, Гуанчжоу.
А экономика России за это же время в богатой энергоресурсами стране достигла только 90% от доперестроечного уровня.
Всё познаётся в сравнении, и полная информация о Китае заставила бы российскую общественность задуматься о причинах неуспеха реформ в России. А это крайне нежелательно нашим реформаторам, так как показывает их неспособность к управленческой деятельности. Поэтому Российские СМИ молчат об успехах Китая, показывая этим, кто является их истинными хозяевами.
Любая реформа это всегда управленческий процесс, в котором различают цель управления и средства управления – способ или метод, с помощью которых эта цель достигается. При определении цели мы задаёмся вопросом – чего мы хотим, а при разработке метода мы отвечаем на вопрос – как это можно сделать. А на первоначальном этапе определяются главные факторы, влияющие на достижение результата. В случае реформ – это человеческий фактор, то есть люди, для благополучия которых всё это дело и затевается. Отсюда следуют и основные правила ведения реформ – постепенность, чтобы люди могли адаптироваться к ним, и учёт национальных особенностей, чтобы дальнейшее развитие общества происходило в русле уже достигнутых представлений об устройстве мира, укоренившихся традиций, запечатлённых в культуре, и сохранения преемственности поколений. Именно это отличает реформы от революций – неуправляемого проявления социальной активности, приводящего к многочисленным жертвам и страданиям людей. Третье правило ведения реформ – это учёт сложившихся соотношений сил в мире, который определяет иерархию целей – их распределение в порядке очерёдности по значимости. Для владеющего теорией управления эти положения – очевидны.
Эти золотые правила реформ были применены в Китае. Китайцы при выборе модернизационной модели учитывали особенности своей страны и не стремились перестать быть китайцами, а стать американцами или кем-то ещё. Руководство страны принимало во внимание и численность населения, и низкий стартовый экономический уровень, и отсутствие достаточного количества природных ресурсов, и явный недостаток грамотных кадров. Поэтому необходимо было единое централизованное государство – авторитарный режим. Сам по себе авторитарный режим не может обеспечить развития, но в Китае он соединён с последовательной программой преобразований. Китайское руководство понимало: модернизация – это не одномоментное действие, а длительный процесс. В процессе реформ происходила коренная идеологическая перестройка КПК, ориентированная на отказ от догматических предрассудков и косных марксистских схем, обновление её кадров. Энергия миллионов была направлена в русло творческого созидания, а не в болото бесплодных споров о социализме с человеческим лицом.
Но проведение реформ требует ещё и материальных ресурсов. Китай поднялся благодаря развитию традиционных областей экономики, прежде всего лёгкой промышленности. Он на 80% снабжает мир нижним бельём. Применение теории управления позволило рационально расставить приоритеты достижения целей. В современном мире лидерство определяется уровнем развития промышленности, технологий, производством информации и конечного продукта, а не сырья и энергии. Это необходимо для выживания на данном этапе глобализации. Поэтому в Китае приоритетным является развитие производительных сил, научных исследований, постиндустриальных технологий и культуры. Для этого большое внимание уделяется улучшению материального положения интеллигенции. Например, общая площадь квартир преподавателей и научных работников – от 120-ти до 200 кв. м. со всеми современными удобствами. Зарплаты и пенсии преподавателей вузов, врачей, учителей больше, чем в России. Ипотека для представителей интеллигенции работает на льготных условиях по цене ниже рыночной. Президент Путин всё время говорит о пользе ипотеки, но можно ли себе представить, чтобы банк в России выдал ипотечный кредит нищему профессору?
Наряду с этим потребительский уровень населения, не занятого в приоритетных областях хозяйствования, крайне низок. Реформы в Китае начинались с преодоления голода в деревне , но до сих пор разрыв в уровнях доходов крестьян и горожан огромен. Учитывая, что в деревнях живёт 2/3 населения Китая, понятно, что его экономика не в состоянии обеспечить всем своим гражданам высокий уровень потребления.
Так обстоят дела в Китае. А что же в России?
В России реформы проводились не самостоятельно, с учётом национальных условий, а были спроектированы международными институтами, с целью сделать Россию сырьевым придатком Запада. Таким центром проектирования является лаборатория Гарвардского университета в Англии.
В начале 90-х годов американский конгресс заказал Гарварду «Русский проект», на реализацию которого было выделено 34 млн. $. В соответствии с программой специалисты университета были направлены консультантами по вопросам приватизации в правительство России. Анатолий Чубайс в компании с Егором Гайдаром и Евгением Ясиным были всего лишь «агентами влияния», выполняющими волю своих гарвардских наставников. Истинными разработчиками являлись профессора из-за океана. Через Гарвард в том или ином виде прошли: Сергей Киреенко, Егор Гайдар, Борис Немцов, Ирина Хакамада, Ярослав Кузьминов и многие другие.
Тогда же появился крупнейший американский финансовый аферист Джордж Сорос. При содействии администрации Ельцина этот «специалист» развернул активную деятельность по реорганизации социальной сферы и образовательной среды России. Выдавая подачки в виде «грантов», Сорос не просто получал необходимую информацию по всем вопросам внутренней и внешней политики нашего государства, но и оказывал прямое воздействие на формирование этой политики.
Вслед за Соросом большую активность развернул фонд Никсона, через который прошли наши, ныне «маститые» политтехнологи. Появление выборных политических технологий вообще связано исключительно с деятельностью западных (в первую очередь, американских) структур, специализирующихся на процессах изменения общественного сознания. В результате уже сейчас, например, множество молодых политологов и журналистов искренне не верят в возможность иметь своё мнение и тем более высказывать его, они считают, что это можно делать только за деньги заказчика или же транслировать позицию «хозяина».
Руководимая международной бюрократией российская элита попыталась силой навязать быстрые перемены не готовому к ним населению. Была применена приватизация – мошенническое разгосударствление, раздача природных богатств страны до того, как вступила в строй налоговая система сбора природной ренты. В результате кучка друзей и сподвижников Ельцина за 3 – 4 года попала в список самых богатых лиц планеты на фоне общего упадка страны. Столь стремительное создание социального неравенства произошло впервые в мире. В США состояния Рокфеллеров, Фордов, Дюпонов создавались на протяжении нескольких поколений путём постоянного расширения производства и технических нововведений.
Естественно, что и в области внутренней и внешней политики российское руководство выполняет цель, поставленную их зарубежными хозяевами. Ещё Д. И. Менделеев более столетия назад сказал, что «сжигать нефть – это всё равно, что топить печь ассигнациями». Но нынешние руководители как будто плохо понимают ценность нефти и газа, предпочитая обменивать эти невосполнимые запасы ценнейшего природного сырья на наличные доллары. В советское время валютная выручка от нефти и газа использовалась для импорта критически важных для страны товаров народного потребления, оборудования и технологий. Сейчас же деньги от экспорта российских углеводородов оседают на счетах зарубежных банков и стремительно обесцениваются по мере инфляции доллара. При этом кредитуется экономический рост за рубежом в ущерб собственной стране. Более того, вследствие искусственной привязки денежными властями России эмиссии рублей к приросту валютных резервов, чем больше валюты будет получено от экспорта сырья, тем меньше денег будет вложено в экономику и социальную сферу. Вот поэтому приток «нефтедолларов» не может стать мощным локомотивом социально-экономического развития страны, как это имеет место во многих нефтедобывающих странах.
Сейчас наша несамодостаточность ещё не так заметна внешне, поскольку часть «нефтедолларов» крутится в сфере потребления, обеспечивая импорт продуктов питания, одежды, бытовой техники и т. д. Вроде как бы всё у нас есть. Но, как показывает опыт прошлых лет, цены на нефть не могут расти бесконечно. К тому же во всём мире интенсивно ведутся работы по созданию альтернативной энергетики. Ну не будут у нас покупать нефть, не на что будет покупать продовольственные и промышленные товары, а своих, российских нет. И на сколько нам хватит стабилизационного фонда? А потом – голод, нищета, рост цен, в общем, полный крах страны.
И что же со всем этим делать?. Надо лишить правящую бюрократию ключевой мотивации её предательского поведения по отношению к своей стране и народу А этой мотивацией является стремление к потреблению, которое мешает нынешней российской элите отстаивать интересы России в конкуренции с Западом. Обеспечивая наиболее комфортное потребление, Запад автоматически становится хозяином помыслов силовой олигархии.
Решить эту задачу можно опять таки на основе знания теории управления. Есть управление структурное и безструктурное. Структурное управление – адресное, т.е. структуры всегда имеют какие-то названия, например, школа – образовательная структура. А безструктурное управление – безадресное, это могут быть ученики и родители учеников этой школы. Структурное управление – частный случай управления вообще. Может быть управление и совсем без структур, тогда это будет самоуправление. К примеру, не устраивает родителей процесс обучения в данной школе, они могут сами обучать своих детей дома, объединять их в классы, приглашать учителей и т. д. Конечно, для этого надо уметь разбираться во многих вопросах, но уж если вы разобрались, то дело будет сделано, как надо.
Заставить российскую правящую бюрократию отстаивать интересы своей страны можно только путём создания общества, понимающего, что это за интересы, и как их можно осуществить. А для этого нужен определённый уровень культурного, нравственного и интеллектуального развития, выработка единого для всех мировоззрения, то есть одинаковое понимание всеми, что хорошо и что плохо. Правящая элита должна чувствовать отношение к себе общества, как бегун на дистанции чувствует дыхание догоняющего соперника. Сейчас ситуация в мире изменилась коренным образом, и прежняя позиция обывателя – сделайте, чтобы мне было хорошо – безнравственна и небезопасна для её обладателя. Подобные люди часто становятся травой на поле боя. Они не способны анализировать и воспринимают негативные явления в своей жизни и в жизни общества, как случайные изменения погоды, не понимая их причин.
Повышать качество народного представительства на всех уровнях, расширять общественное самоуправление – единственный путь к изменению существующего положения в стране.
Ирина Томашевская
